Еврейская Пасха
Пасха могла отмечаться в своем истинном виде только в Иерусалиме, поскольку там находилось единственное святилище, где закалывали пасхального агнца, которого следовало вкушать во время ритуальной вечери. Возглавлял эту трапезу отец семейства или духовный учитель, вокруг которого собирались ученики (духовная семья). Такую Пасху праздновал также и сам Христос, и она должна была состояться именно в Иерусалиме.
Трапеза проходила в определенном порядке. Подавали запеченного ягненка (в память о крови агнца, спасшего израильский народ в Египте), два пресных хлеба (в память о скором исходе из Египта) и горькие травы (в память о тяжелой жизни в египетском рабстве). Самый юный участник должен был спросить, чем пасхальная ночь отличается от других ночей. Отвечая на этот вопрос, отец (учитель) объявлял пасхальную Аггаду, то есть рассказывал о великих делах, которые Бог совершил для народа на протяжении веков. Затем следовал обряд благословения хлеба, который в духе единства был преломлен и съеден всеми присутствующими. После этого ели запеченного ягненка и другие блюда. Далее следовал уже полноценный прием пищи. Если кто-то опоздал, он не мог участвовать в этой трапезе. После еды отец брал чашу вина и произносил молитву благословения и благодарения Богу за сотворение мира, освобождение от рабства, за заботу на протяжении веков и за избрание народа. Он также попросил милости на грядущие годы. Среди прочего звучали слова: «…да придут Илия и Мессия, Сын Давидов, при нашей жизни». Для верующего еврея пасхальная трапеза была более, чем просто символика. Он верил, что не только его предки, но и он сам был освобожден от рабства, избран Богом и увидит Мессию.
Именно эти элементы мы видим во время Тайной вечери. Иисус благословляет и преломляет хлеб, а также благословляет чашу. Позже, в Евангелии, мы читаем, что Он и Его ученики пели гимн перед тем, как подняться на Масличную гору. Мы не видим всех элементов еврейской Пасхи. Например, мы не читаем о испеченом агнце. Иисус использует символику Пасхи. То, на что ссылались иудеи, совершается в данный момент. Сейчас происходит освобождение от рабства смерти и греха (Египет), сейчас Бог избирает (усыновляет) народ (поднимая чашу, Иисус говорит о Крови Завета, новом союзе), сейчас ученики встречают Мессию, и Его главная миссия будет исполнена. Евангелия не упоминают испеченного агнца, потому что сам Христос исполнит роль этого Агнца.
Названия
Ранние христиане называли Евхаристию «Вечерей Господней» или «Преломлением хлеба». Протестанты до сих пор часто используют термин «преломление хлеба». Однако эти названия не прижились в древней Церкви. Появилось название «Евхаристия», что означает «молитва благодарения» (возможно, потому что еврейский пасхальный обряд включал в себя много хвалы). Позже появилось латинское название «Мисса». Это слово не богато смыслом, но именно оно прижилось. Слово «Мисса» имеет два значения – «отпустить» и «миссия» – «задача». Это слово завершало все мессы в Римской империи. В конце Евхаристии священник также произносил это слово, которое, по-видимому, имело двойное значение: всё завершено, или мы получили задачу, миссию.
Евхаристия апостолов и первых учеников
Существует не так много свидетельств о том, как выглядела Евхаристия первого века. Можно однозначно сказать, что основное влияние на ее облик оказывала еврейская Пасха, но недолго, поскольку она обладала богатой символикой и традицией, а евангелисты Марк и Матфей изображают Тайную вечерю Иисуса довольно скромно. За очень короткое время Евхаристия приобрела свой собственный характер. Её главные черты — скромность и простота. Именно поэтому мы не находим богатого описания Евхаристии ни в Евангелиях, ни в посланиях апостола Павла. Христиан больше интересовал не сам обряд, а реальное присутствие Воскресшего Христа. И поэтому они уделяли внимание далеко не красоте литургии. Характерными чертами древней Евхаристии были внезапные и простые, искренние молитвы. Несмотря на свою спонтанность, христиане подчинялись авторитету апостолов, именно поэтому разговор идет о свободе в молитве. Но в то же время эта свобода контролировалась апостолами. По этой причине, несмотря на свою спонтанность, обряд Евхаристии получил общее для всех направление.
Местом совершения Евхаристии были обычные дома. Иногда это были более просторные залы. Иногда верующие собирались в катакомбах. Не потому, что их преследовали, а потому, что там было больше места, и, с другой стороны, потому что это было символично — место погребения умерших, которых Христос призвал в Царство Небесное. Смерть переставала быть врагом.
В ранние годы Евхаристия не была связана с чтением Священного Писания. Христиане еврейского происхождения первоначально и в дальнейшем посещали синагоги, чтобы слушать Слово Божие. Христиане языческого происхождения, напротив, сначала изучали Писание. Конечно, это были тексты Ветхого Завета, к которым постепенно добавлялись книги Нового Завета.
Обряд Евхаристии передавался из поколения в поколение верующими. Всё происходило настолько спонтанно, что в Послании к Коринфянам апостол Павел пишет о начале отделения Евхаристии от обычной братской трапезы, которую христиане называли «агапе» (братской любовью). Апостол обращает внимание на отсутствие единства среди верующих и на пьянство, которое стало распространяться во время таких трапез (1 Кор 11, 17-34). Было принято дисциплинарное решение сначала совершать обряд Евхаристии, и только потом совершать «агапе». По неизвестным причинам «агапе» быстро перестала существовать. Сегодня немногочисленные движения, такие как Неокатехуменальный путь, пытаются возродить эту практику. После Второго Ватиканского собора некоторые стали считать, что Евхаристия — это обычная трапеза, а не какой-то особый обряд.
Все эти истории показывают, насколько спонтанно сформировался обряд Евхаристии и насколько опасным и непостижимым был сам факт присутствия трапезы во время Евхаристии. С одной стороны, жертвенник напоминает место, где сегодня совершается Жертвоприношение. Образно говоря, это место, где Авраам был готов принести в жертву своего сына Исаака. С другой стороны, жертвенник должен напоминать обычный стол, за которым все садятся и вкушают пищу.
Евхаристия II и III веков
Самое древнее описание Евхаристии содержится в Первой апологии святого Иустина:
65. После того, как омоется таким образом уверовавший и давший свое согласие, мы ведем его к так называемым братьям в общее собрание для того, чтобы со всем усердием совершить общие молитвы как о себе, так и о посвященном и о всех других повсюду находящихся, дабы удостоиться нам, познавши истину, явиться и по делам добрыми гражданами и исполнителями заповедей, для получения вечного спасения.
Кандидат на Крещение не принимал участия в Евхаристии. Он мог слушать Слово Божие и проповедь, но на время Евхаристии ему приходилось покидать место молитвы. И только после Крещения он мог оставаться с братьями. Святой Иустин показывает молитву верующих. Ясно, насколько она была спонтанной.
По окончании молитв мы приветствуем друг друга лобзанием.
Речь идет о знаке мира. Первоначально он следовал за молитвой верующих перед евхаристической молитвой. Неизвестно, совершался ли этот знак мира на каждой воскресной мессе или только во время Крещения.
Потом к предстоятелю братии приносятся хлеб и чаша воды и вина: он, взявши это, воссылает именем Сына и Духа Святого хвалу и славу Отцу всего и подробно совершает благодарение за то, что Он удостоил нас этого. После того, как он совершит молитвы и благодарение, весь присутствующий народ отвечает: аминь. “Аминь” — еврейское слово — значит: да будет. После благодарения предстоятеля и возглашения всего народа, так называемые у нас диаконы дают каждому из присутствующих приобщаться хлеба, над которым совершено благодарение, и вина и воды, и относят к тем, которые отсутствуют.
Здесь мы не видим точного описания евхаристической молитвы, что свидетельствует о ее спонтанности. Тем не менее, святой Иустин писал цезарю Антонину Пию, описывая жизнь христиан, а не только какой-то местной общины. Это значит, что, несмотря на спонтанность молитвы, Евхаристия повсюду выглядела очень похоже.
Святое Причастие раздавали диаконы, а также тем, кто не смог присутствовать на мессе.
66. Пища эта у нас называется евхаристиею (благодарением), и никому другому не позволяется участвовать в ней, как только тому, кто верует в истину учения нашего и омылся омовением в оставление грехов и в возрождение, и живет так, как предал Христос. Ибо мы принимаем это, не так как обыкновенный хлеб или обыкновенное питье: но как Христос, Спаситель наш, Словом Божьим воплотился и имел плоть и кровь для спасения нашего, таким же образом пища эта, над которой совершено благодарение через молитву слова Его, и от которой через уподобление получаете питание наша кровь и плоть, есть — как мы научены — плоть и кровь того воплотившегося Иисуса. Ибо апостолы в написанных ими сказаниях, которые называются Евангелиями, предали, что им было так заповедано: Иисус взял хлеб и благодарил и сказал: это делайте в Мое воспоминание, это есть тело Мое; подобным образом Он взял чашу и благодарил и сказал: это есть кровь Моя, и подал им одним.
67. С того времени мы между собою всегда делаем воспоминание об этом. И достаточные из нас помогают всем бедным, и мы всегда живем за одно друг с другом.
Речь идет о пожертвованиях. Они собирались после всех молитв за епископа и имели определённую цель: поддержку бедных, престарелых и больных. Из посланий апостола Павла мы узнаём, что пожертвования также собирались для миссионерских нужд апостолов.
За все получаемые нами благодеяния мы прославляем Создателя всего, через Сына Его Иисуса Христа и через Духа Святого. В так называемый день солнца бывает у нас собрание в одно место всех живущих по городам или селам; и читаются, сколько позволяет время, сказания апостолов или писания пророков. Потом, когда чтец перестанет, предстоятель посредством слова делает наставление и увещание подражать тем прекрасным вещам. Затем все вообще встаем и воссылаем молитвы. Когда же окончим молитву, тогда, как я выше сказал, приносится хлеб, и вино, и вода; и предстоятель также воссылает молитвы и благодарения, сколько он может. Народ выражает свое согласие словом — “аминь”, и бывает раздаяние каждому и приобщение даров, над коими совершено благодарение, а к небывшим они посылаются через диаконов. Достаточные же и желающие, каждый по своему произволению, дают, что хотят, и собранное хранится у предстоятеля: а он имеет попечение о сиротах и вдовах, о всех нуждающихся по болезни или по другой причине, о находящихся в узах, о странниках издалека, вообще печется о всех находящихся в нужде. В день же солнца мы все вообще делаем собрание потому, что это есть первый день, в который Бог, изменивши мрак и вещество, сотворил мир, и Иисус Христос, Спаситель наш, в тот же день воскрес из мертвых. Распяли Его накануне Сатурнова дня, а в день после Сатурнова дня, т. е. в день солнца, Он явился апостолам Своим и ученикам и преподал им то, что представили мы и на ваше усмотрите.
Из этого описания ясно, что Святая Месса состояла из двух частей. Первая — это чтение текстов из Ветхого и Нового Завета. Святой Иустин упоминает Евангелия во множественном числе и Послания Апостолов. После чтения следовал комментарий и призыв жить согласно Слову Божиему. Вторая часть — это сама Евхаристия.
Еще один древний текст — это Дидахе, известная как «Наука двенадцати апостолов». Эта рукопись появилась около 215 года н.э. В ней мы читаем:
«Что касается Евхаристии, благодарите так. Прежде о чаше:
«Благодарим Тебя, Отче наш, за святую лозу Давида, отрока Твоего, которую ты явил нам через Иисуса, Отрока Твоего. Тебе слава во веки!»
Что же касается преломляемого хлеба (благодарите так):
«Благодарим Тебя, Отче наш, за жизнь и ведение, которые Ты открыл нам через Иисуса, Сына Твоего. Тебе слава во веки! Как этот преломляемый хлеб, быв рассеян по холмам, и будучи собран, сделался единым, так да соберется Церковь Твоя от концов земли в Царствие Твое. Ибо Твоя есть слава и сила через Иисуса Христа во веки!»
Никто же да не ест и не пьет от вашей Евхаристии, кроме крещенных во имя Господне; ибо об этом сказал Господь: «Не давайте святыни псам».
Исполнивши все, так благодарите:
«Благодарим Тебя, Святый Отче, за святое имя Твое, которое Ты вселил в сердца наши, и за ведение и веру и бессмертие, которое Ты открыл нам через Иисуса, Сына Твоего. Тебе слава во веки! Ты, Владыко Вседержитель, создав все, имени Своего ради дал людям пищу и питье на пользу, чтобы они благодарили Тебя, нас же благословил духовною пищею и питьем и жизнью вечной через Твоего Отрока. Прежде благодарим Тебя потому, что Ты всесилен. Тебе слава во веки! Помни Господи, Церковь Свою, да охранишь ее от всякого зла и сделаешь ее совершенной в любви Твоей, и собери ее от четырех ветров, освященную, во Царствие Твое, которое Ты уготовал ей. Ибо Твоя есть сила и слава во веки! Да приидет благодать и да прейдет мир сей! Осанна Сыну Давидову! Если кто свят, пусть приходит, а кто нет, пусть покается. Марана-фа! Аминь!» (Дидахе, главы 9-10).
Хотя этот текст не открывает нам ничего нового, он предоставляет нам конкретные молитвы, а не просто схему Мессы, как это было в случае со святым Иустином. Это указывает на то, что со временем спонтанность начинает уходить из Евхаристии, и появляются тексты, общие для всех. У этого были свои плюсы и минусы. С одной стороны, Евхаристия является настолько важным обрядом для верующих, что анархия и самодеятельность были недопустимы, необходимо было установить порядок. С другой стороны, этот порядок убьет живое слово, и искренняя молитва будет заменена заученной молитвой, подобной стихотворению, что мы можем видеть сегодня в наших церквях.
Место культа
До середины III века христиане собирались на Евхаристию в частных домах. По мере увеличения числа присутствующих, состоятельные верующие стали предоставлять свои дома специально для богослужений. Их называли “домами Церкви”, а позже просто “церквями”. К концу III века начали строить дома, специально предназначенные для богослужений. В то время в Риме насчитывалось около 40 таких домов.
Евхаристия IV–VII веков
После того, как христианство стало официальной религией Римской империи, литургия Святой Мессы значительно изменилась. Начали строиться базилики, чтобы вместить большое количество верующих. Литургию совершал епископ со священниками. Она приобрела более постоянный характер, спонтанность исчезла. Святая Месса стала похожа на то, как она совершается сегодня. Самые большие изменения произошли из-за смены языка. Первоначально христиане молились на греческом. Позже стали использовать латынь, которая была более понятной. Напомню, что святой Иероним перевел Библию на латынь, чтобы люди могли читать и понимать ее. Так начинается двуязычие. Чтения были на латыни, а молитвы и песнопения — на греческом. Со временем латынь становилась все более практичной. Один из древних авторов IV века вспоминает, что люди пели на греческом, но не понимали содержания песен. Они пели только по традиции. В итоге к концу IV века использовалась только латынь. Наряду с языком, в литургию пришли элементы римского характера — логика, скромность, простота, ясность. С этого времени литургия латинских христиан стала отличаться от литургии христиан греческой культуры, и это различие сохраняется до наших дней.
Несмотря на распространение латинского языка, некоторые регионы Римской империи сохранили свои традиции. Поэтому литургия кельтов, галлов и североафриканских христиан отличалась от литургии Рима, несмотря на то, что все они признавали авторитет Рима и подчинялись Папе. Эти различия существовали до Тридентского собора (середина XVI века).
Спонтанность
Мы видим, как спонтанность литургии менялась на протяжении веков, по мере появления конкретных пунктов и даже письменных молитв. Тем не менее, порядок проведения мессы был далек от идеала. Во время проповедей святого Августина люди могли хлопать в ладоши, бить себя в грудь в знак покаяния, а иногда и кричать на святого в знак несогласия. Иногда диакон не мог заставить людей встать на колени, а порой людям не нравился тот или иной латинский перевод. В иной раз он не мог собрать людей в алтаре для молитвы, а иногда не мог успокоить пришедших.
Конечно, речь идёт не о первых христианах, а о тех, кто массово обратился из язычества в христианство после 313 года (по миланскому эдикту императора Константина). В результате в церквях появилось много людей, но от этих толп было мало пользы.